Безлунная ночь. В море ни огонька, только далеко на мысу мигает маяк. Тихий плеск вёсел, и тёмный силуэт баркаса тычется носом в песок под обрывом. Из темноты выныривают люди, молча перекидывают на берег тюки и бочонки и исчезают в чёрном отверстии в склоне. Через час на берегу никого, а табак, шёлк и вино уже движутся под землёй куда-то в сторону города.
Чтобы понять, откуда взялась одесская контрабанда, надо вспомнить порто-франко. С 1819 по 1859 год Одесса была зоной свободной торговли: заморские товары ввозили сюда без пошлины или с минимальной. Но город окружали ров и таможенные заставы, и за вывоз товара за эту линию приходилось платить сполна. Разница в цене выходила фантастическая: бутылка заморского вина за городом могла стоить в семь раз дороже. Неудивительно, что в Одессе появились люди, готовые эту разницу заработать.
И тут пригодились катакомбы. Это старые каменоломни, откуда добывали ракушечник для строительства города, и их протяжённость сегодня оценивают в тысячи километров. Подземные ходы позволяли пронести товар мимо таможенных застав до самой Молдаванки, где его тихо распродавали. А кто-то обходился и без подземелий. В воспоминаниях тех лет описано, как контрабандисты брели по шею в море с непромокаемыми мешками, а на головах носили кепки цвета морской волны, чтобы стража с берега не заметила.
В этой игре участвовали и высокие господа — хотя бы в шутку. Рассказывают, что генерал-губернатор Воронцов поспорил со знакомым купцом, что тот не провезёт мимо таможни контрабанды на 10 000 рублей. Купец привёз «пуделя» — на самом деле дворнягу, зашитую в овчину, под которой были бриллианты. Таможенники ничего не нашли.
Фонтанский берег для ночных дел подходил идеально: далеко от порта, высокие склоны с отверстиями, тихие песчаные бухты. Но берег этот был и опасен. Сохранилась легенда о землевладельце Александре Теутуле, чьи гости однажды вечером разложили на мысу костёр. Моряки решили, что это маяк, изменили курс — и судно разбилось о скалы. В искупление Теутул будто бы отдал землю церкви, и со временем там появились Успенский монастырь и настоящий маяк. Путеводитель 1906 года пишет, что огонь фонтанского маяка горел на высоте 201 фут над морем, а в туман включали паровую сирену.
Контрабандисты работали ночью, рыбаки — на рассвете, а берег оставался тот же. Прошло столетие, а лодки у 16-й станции так и не исчезли — только теперь вполне законные. Между 16-й станцией и монастырём стоял рыбколхоз имени Шмидта, и причал его имел просто номер: «причал № 142». Утром к причалу подходили баркасы с уловом, и местные знали: хочешь свежей рыбы — иди к морю с утра. Снимок, который вы видите ниже, сохранился в семейном архиве человека, чей дед работал в этом рыбколхозе.
